19:45 

Сказка про куколку

- Мне от спиц светло, - сказала Старшая.
- А мне от иголок, - сказала Средняя.
Младшая смолчала, потому что ни к спицам, ни к иглам её и близко не подпускали, а темень стояла такая, что только и видны были вспышки от сестриного рукоделия. Иглы и спицы ударяли друг о друга с пугающей частотой, искрили, и искры отражались в холодных глазах Старшей и Средней.
Взревела сирена, загорелись красные аварийные лампы.
- Пятый раз за сегодня, - сказала Матушка, - скоро совсем без света останемся. Надо идти.
Младшая снова промолчала, и только плотнее прижалась спиной к стене. Стена тут же воткнулась под лопатку острой гранью, словно и она, бессловесная и неживая, считала, что идти Младшей, и что Младшей тут не место.
- Мне от спиц светло, - сказала Средняя.
- А мне от иголок, - сказала Старшая.
Обе они замолчали и обернулись на Младшую, мелькание иголок и спиц остановилось. Красные лампы отражались в их глазах, круглых и равнодушных, как оконные стёкла.
- Тебе к Яге идти, - сказала Матушка. – Собирайся.

Эта Матушка была Младшей не настоящей. Настоящая, первая Матушка умерла уже давным-давно. Она Младшую любила, баловала даже, делала подарки. Последний Матушкин подарок Младшая хранила в своей горнице, глубоко под тряпьём, чтобы сестры не нашли.
Незадолго до смерти настоящая Матушка велела Младшей подойти. Сама Матушка плохо передвигалась, всё лежала, понурившись, только иногда и оживала, вся начинала светиться, хлопотать, и казалось, что вот-вот всё будет как прежде.
Зря казалось, что уж.
- Повреждения, - сказала Матушка ласковым своим голосом, - необратимы. Возобновление невозможно. Произошёл критический сбой системы, требуется полная перезагрузка.Внимание пользователя! Полная проверка достоверности невозможна, защита ненадёжна, - сразу после горьких этих слов в нутре у матушки что-то крякнуло, как часто бывало в последние её дни, заискрились в последний раз глаза, зашевелились белые руки, словно две горлицы. – Возьми, - сказала Матушка, - должны охранять.
Младшая протянула руку, хотя и боязно было из-за искр, сыплющихся у Матушки из глаз, и взяла куколку, маленькую и невзрачную, с торчащими проводками и незаполированными поверхностями. Куколка тут же извернулась, ухватилась за одежду Младшей маленьким своими цепкими коготками, вскарабкалась, ловко, как обезьянка, и спряталась за пазухой.
Младшая тогда не поняла, о чём настоящая Матушка, пока не пришла теперешняя. Что и говорить, защиты от неё не было никакой.
Куколка стала последней радостью Младшей. Куколка крала для неё еду, когда сестры забывали покормить и запирали кухню, куколка шила ей рваное платье и рану на животе, полученную в схватке с крысой. Если на то пошло, убила крысу тоже куколка. Куколка пела Младшей песни тихоньким скрипучим голосом. Не похоже было на настоящую Матушку, но Младшая брала куколку, сворачивалась вокруг неё клубком, обкладывалась тряпьём и слушала песни, и иногда получалось поверить, что она не одна, и что её вправду обнимают нежные белые руки.
Сёстры не знали про куколку, а знали бы – наверняка отобрали. Младшая уже подросла, уже пора было задумываться о серьёзных делах, а не в куклы играть, но серьёзная взрослая жизнь пугала. Матушка – настоящая – иногда рассказывала тогда ещё маленькой Младшей, что бывает, когда дети вырастают, и насколько это прекрасно, но всё равно было страшно.
Впрочем, вернуться от Яги шансов не было, так что превратности взрослой жизни больше опасности не представляли.

Яга жила у чёрта на куличках, посреди тёмного леса, и хотя у неё был свет, просить его было бесполезно. Все знали, что если в доме гаснет свет – это конец. Раньше, если гас свет, всегда кто-то отправлялся к Яге, но когда раньше – Младшая и не знала. Сейчас всё знали, что от Яги не возвращаются.
С другой стороны, Ягу и не видел никто безумно долго, может она померла. Все умирают, друзья, Матушка, почему бы не умереть Яге.
Младшая ползла по вентиляционному каналу и подбадривала себя как могла. Странно, но мысли о мёртвой Яге не бодрили совершенно.
Канал был узкий и проржавевший, Младшая стёрла ладони и колени и пару раз неудачно проехалась спиной. Духота стояла страшная, и такой же холод – все системы здесь были давно мертвы, и воздух тоже был мёртвый: затхлый и пыльный. Младшей казалось, что он густой, как гель в камерах с мертвыми старейшинами, и что он заполняет её лёгкие и застывает в них, и выдыхать становилось тяжелее с каждым моментом. Пальцы на руках сводило от холода. Младшая замотала их, прежде чем лезть в вентиляцию, но тряпки давно стёрлись. Младшая понимала, что оставляет за собой кровавые следы, и что любая тварь тут же выследит её, если захочет, но одна мысль о том, что надо остановиться, задержаться в этой страшной норе ещё хоть немного дольше, была ужасной.
Так что Младшая ползла, надеялась на смерть Яги и всех остальных своих врагов, и куколка ползла впереди, быстро перебирая ручками и ножками.

Канал закончился неожиданно, Младшая чуть не вывались из него. Куколка к тому времени спряталась на своё место под одежду, так что не предупредила вовремя, а может и пискнула, но слишком тихо.
Младшая отдышалась и снова выглянула.
Канал открывался в огромный дом, высокий и широкий. Младшая высунулась из канала подальше и заглянула вверх, но потолка не увидела. Пол зато был, не так уж далеко внизу, но весь он был заросший жуткими чёрными деревьями, кривыми и переломанными. Младшая посмотрела по сторонам, и увидела, что стены дома закругляются внутрь, и что то тут то там в них отверстия от каналов. Дальнюю стену она видеть не могла, слишком плохой был свет, но можно было представить, что там. Значит, она пришла в правильное место, и этот лес – тот самый лес, в котором живёт Яга.
Непонятно только было, почему так темно, и откуда предполагается брать свет приходящим, если у Яги у самой его нет.
С другой стороны, возвращаться смысла не было никакого, Младшую без света и на порог бы не пустили.
Надо было спускаться.

Спуск, представлявшийся плёвым делом, стал кошмаром.
Проржавел и прогнил не только канал Младшей, все стены в этом доме оказались трухлявыми и хрупкими. Невозможно было понять, не проломятся ли они под рукой. Пару раз Младшая еле-еле не свалилась, но куколка успела вовремя и уцепила коготочками, откуда только силы взялись. Каждый раз как Младшей приходилось лезть мимо выходов чужих каналов, её кидало в пот: было слишком темно, она никак не могла знать, не ждёт ли её кто-нибудь.
Не ждал.
Оказавшись на полу Младшая чуть не расплакалась от облегчения, но слёзы лить было некогда, поэтому она плотнее перетянула повязки и отправилась в лес. Яга должна была жить в самом центре, это все знали.
Пока Младшая возилась, отчётливо посветлело. Сразу она этого не поняла, а когда поняла – было уже поздно. Лес светлел на глазах: вот уже можно разглядеть каждый прутик, каждую веточку. Источник света было впереди, и он не похож был на тусклые аварийные лампы, нет, был ярким и белым, какого Младшая отродясь не видела. Свет в её доме, пока горел, отливал то желтым то синим, иногда мигал вперемешку, и тогда Матушка злилась и колотила по стенам.
Лес делался реже с каждым шагом, и вот он расступился, и Младшая увидела удивительное чудо: словно бы забор из столбов, а на каждом столбе по круглому нестерпимо яркому огню. Она вспомнила рассказы про светящиеся черепа вокруг дома Яги и поняла, что вот оно – достаточно было руку протянуть и схватить, пока сама Яга не видит. Можно было надеяться, что черепа автономны, а если и нет – пустить куколку разведать, где источник питания, и унести вместе с ним. От жадности Младшая забыла про осторожность и стояла, оторопевшая и восторженная. Такой яркий свет мог бы осветить весь их дом, дать сил всем им, мог бы даже помочь настоящей Матушке, если бы у Младшей хватило ума сразу сюда отправиться.
Ягу она, одним словом, заметила слишком поздно: уже когда та поднеслась к ней в люльке и схватила, не говоря ни слова. Младшая забрыкалась, заизворачивалась, но куда там – её уже швырнули на пол люльки, и люлька уже уносилась вверх, прочь от сияния.
Младшая пнула Ягу изо всех сил, вырвалась и перегнулась через край люльки. Было определённо слишком высоко, чтобы прыгать. В глазах у Младшей помутилось, она сползла обратно на пол.
- Совсем дура? – спросила Яга. – Мозги перегорели? Как ты сюда забралась? Дай посмотрю.
Младшая зажмурилась и позволила тормошить себя. Сопротивление было бесполезно, Яга была огромная как дерево, руки у неё были сильные, а когти острые. Огромными своими жуткими лапами Яга взяла Младшую за плечи и подняла; затем из груди у Яги выдвинулись две маленькие тонкие руки, одна больно уцепилась Младшей за подбородок и заставила поднять лицо, а из пальца второй выскочил ещё один страшный сверкающий коготь, прямой и тонкий, как спица. Этим когтем Яга нацелилась Младшей в лицо, и Младшая, на беду открывшая глаза, увидела это, и снова начала кричать и вырываться, хоть и обещала себе, что не будет этого делать, и понимала, насколько это бесполезно.
- Что тут у нас, - сказала Яга равнодушно и воткнула коготь Младшей в лоб. Младшая застыла от ужаса, вместо крика у неё получалось теперь только скулить, по ногам потекло, и по лицу потекло тоже, заливая левый глаз, и Младшая поняла, что это кровь, её кровь, и что дальше крови будет больше, потому что это даже не крыса, и не жуки, и не обезумевшая Матушка, это чудовище, которое будет мучить и истязать просто потому, что может. Открытие это придало ей сил и она снова заорала, ухватилась обеими руками за жуткий коготь, отводя его от лица, и ногами упёрлась в грудь Яге, отталкиваясь.
- Какого хуя? – спросила Яга, и Младшая услышала её каким-то чудом. – Что за хуйня?
Из-за спины у Яги выдвинулись ещё руки и схватили Младшую накрепко, не давая ей пошевелиться. Тонкий коготь вдвинулся обратно в палец, а потом Яга этим же пальцем потянула повязку с лица Младшей, словно хотела лучше рассмотреть её, прежде чем замучать. Младшая, не в силах сделать ничего больше, плюнула Яге в уродливое лицо, и запятнанное лицо тут же сдвинулось вверх, а под ним оказалось другое, почти такое же, как у самой Младшей, только больше и злее.
- Ты, блядь, кто? – спросила Яга, и голос её, не пропущеный через броню, оказался ошарашенным и усталым.

- Этого не может быть, - сказала Яга. – Я должна тебя осмотреть. Ты понимаешь меня? Ты умеешь разговаривать?
Младшая отдернулась от рук Яги и снова начала качаться. Раньше ей помогало: если закрыть глаза и вот так качаться, можно было представить, что рядом Матушка. Вот бы можно было попросить куколку спеть; но конечно было нельзя, потому что куколка оставалась единственным её оружием против Яги, и надо было подождать момента.
- Пиздец, - сказала Яга. – Дай хоть лоб посмотреть, я тебе швы наложу. Господи, какая ты грязная. Где ты жила всё это время? Там есть ещё люди? Ты боишься костюма? Смотри, я сниму, - тело Яги с хрустом разошлось посредине, и Младшая, открывшая было глаза, снова закрыла, чтобы не видеть кишок и другой требухи.
- Всё нормально, - сказала Яга, - смотри.
Младшая против воли посмотрела и увидела, что всё прежнее тело Яги, а не только лицо, было бронёй, но и без брони Яга была уродливой: слишком высокой и худой, с чудовищной длины конечностями. Голова её была слишком маленькой для такого роста. Младшая была не в силах снести такого уродства.
- А теперь ты, - сказала Яга. – Сними, пожалуйста, свои тряпки, мне надо тебя осмотреть. И ты воняешь.
Не дождавшись ответа она сама принялась раздевать Младшую. Младшая напряглась, но куколка отцепилась от неё в последний момент и скользнула на пол незаметно для Яги, юркнула в угол и затаилась там.
- Охуеть, - сказала Яга, - просто охуеть теперь. Ты точно человек? Что у тебя внутри?
Младшая сжала зубы. Стоять голой перед Ягой было страшно и холодно.
- Иди сюда, - сказала Яга. – Ничего не работает, кроме рентгена, а ты, может, пластиковая. Или керамическая. Ты не керамическая? Я возьму кровь у тебя на анализ, не дергайся.
Кроме крови Яга взяла у Младшей прядь волос, обрезок ногтя, заставила плюнуть в одну баночку и помочиться в другую, сунула в рот Младшей кусок стекла и поскребла им Младшей по щеке изнутри, и напоследок заставила стоять перед экраном в ещё одной пустой и холодной комнате, пока сама сидела в другой и завершала колдовство.
Младшая прекрасно понимала, что происходит: Яга раздумала убивать её сразу, и теперь готовит проклятие, которое сделает Младшую её рабыней во веки веков. Младшая не собиралась допускать подобного; если понадобится, она готова была умереть, но не оставаться вечно у Яги в рабстве.
Истории врали, Яга не жила в лесу, она жила над лесом. Волшебный забор со светящимися черепами если что и окружал, то точно не избушку Яги.
Дом Яги был большим, но тесным. Комнат в нём хватало, но все они были маленькие и грязные. Окон не было вовсе. Младшая чувствовала, что задыхается. Свет горел, но и он не радовал. Яга заставила Младшую помыться, и кожа, лишённая защитного слоя грязи, казалась страшно тонкой. Вместо воды мыться пришлось чем-то вроде пара под давлением, от чего у Младшей закружилась голова, и она упала бы, не слови её Яга.
- Я бы тебя побрила, - сказала Яга, - это не расчесать.
Сразу по окончанию своего колдовства она стала разговаривать с Младшей добрее, потому что знала теперь, что пленница никуда не денется, и что можно не разоряться.
- Ты не против?
- Против, - сказала Младшая, рассудив, что терять ей нечего. После всех унизительных процедур они вернулись в прежнюю комнату, где-то здесь оставалась куколка, и куколке нужно было место для укрытия. Они с Младшей уже делали так раньше: куколка ловко цеплялась к шее и затылку под волосами, прямо прилипала, совсем незаметно. Младшей так было немножко больно, но можно было терпеть.
- Ладно, - сказала Яга. – Ты разговариваешь, да? Скажешь, как тебя зовут?
- Нет, - сказала Младшая. – Я пришла за светом, так что не пытайся меня околдовать.
Яга помолчала.
Она усадила Младшую на стул, а сама стояла перед ней. Одежду Младшей она не вернула, но выдала какую-то распашонку, и Младшей было стыдно и скверно. Хорошо хоть в комнате потеплело.
- Слушай, - сказала Яга и присела перед Младшей на корточки, так что стала смотреть снизу вверх. Вроде даже протянула руки к Младшей, чтобы схватить, но сдержалась. – Ты ведь по делу пришла, так? Вот и расскажи мне, по какому. Хочешь есть? Давай поедим и ты всё расскажешь.
Младшая немножко отмерла. Выходило, некоторые истории не лгали. Выходит, она пока что вела себя правильно: Яга не съела её, но помыла, сейчас покормит, потом уложит спать. Завтра начнутся испытания. Стандартная программа, хорошо, что Яга ещё не сошла с ума, как многие другие дома.
- Верни мне мою одежду, - велела Младшая.
- Постираю и верну, - сказала Яга. – Идём?
Младшая кивнула. Куколка, которая вскарабкалась ей по спине и вцепилась в кожу затылка, удержалась.

- Я пришла к тебе за светом и готова послужить, чтобы его получить, - сказала Младшая, чтобы сразу расставить все точки над и. Ужас от встречи с Ягой уже отпустил её, она была собой почти довольна. Плохо только, что пожадничала – от непривычно обильной еды Младшую разморило, а она понимала, что опасности не закончились.
Кухня у Яги была плохонькая, пыльная и крохотная, ни тебе длинных столов, ни лавок. Покосившиеся стулья да грязная приборная доска – тоже мне кухня, посуду приходилось ставить прямо на мониторы. Даже плиты не было, только термопот и набор сухой еды, которую надо было разводить кипятком. И всё равно, давно Младшая так не обжиралась: на их кухне, с плитой, столами и всем прочим, света не хватало, чтобы воспользоваться хоть чем-то, да и еды не было.
И, опять же, крысы.
- Свет, это как аккумулятор? – спросила Яга. – Ты из отключённого отсека?
- Я не стану говорить тебе, откуда я, - сказала Младшая.
Глаза у Яги стали злые, но голосом она злость никак не показала.
- Понимаешь, - сказала Яга, - если ты из отключённого отсека – то никакой свет вам не поможет, энергии всё равно не хватит. Я центральный генератор включаю посменно – помнишь, там, внизу? Ну вот. С тобой жил кто-то ещё? Ты понимаешь, что они погибнут, если я их не найду?
Младшая поскребла пластиковой ложкой по стенке контейнера с размоченными в кипятке соевыми гранулами. Отвечать она на такое не собиралась. Конечно, Яга хотела бы знать, где её дом, чтобы прилететь туда и всех сожрать или заморить. Не дождётся.
- Слушай, - сказала Яга, - до того, как найти тебя, я собиралась отключать питание везде, кроме этого отсека, или вообще валить с этого корыта. Я не хочу бросать здесь твоих близких. Пожалуйста, скажи где они.
- Уложи меня спать, - перебила её Младшая, - утро вечера мудренее.
Возможно, что-то с этой Ягой всё-таки было не в порядке.

Спальня тоже оказалась позорная. Младшая только и присвистнула, оглядевшись. Она-то думала, у неё была горница не особо – вот оно это самое не особо, даже больше чем. Даже кровати не было – просто матрас на полу.
- Обогреватель включать не буду, - предупредила Яга, - проводка на ладан дышит. Сейчас одеял принесу, я набрала на складе.
Младшая покачала головой. С этой Ягой точно что-то было не так. Она и выглядела плохо – больной и увечной. Слишком худая, слишком уродливая, слишком хрупкая. Она не была похожа на Матушку, как Младшая раньше себе представляла – ну, то есть не совсем на Матушку, на покорёженную, озлобленную Матушку, но – она не была похожа и на сестёр Младшей, слишком тонкие и бесполезные руки, слишком маленькая голова. Вот на кого Яга была похожа, хоть и кощунственной выходила мысль, так это на старейшин за стеклом – ну так там понятно, покойники, отчего бы им красивыми быть. Весь её облик вызывал у Младшей гадливую жалость, словно Яга была не злой тварью, захватившей свет, а каким-то недоделком. Вот и с правилами у неё не ладилось – где это видано так гостей привечать. То есть, сожрать-то она Младшую могла, а вот заставлять спать на холодном полу права не имела. И как только язык повернулся.
- Ладно, - сказала Яга, - только на немножко. Скажи-ка, - спросила она отвернувшись к панели и что-то на ней подкручивая, - а как же ты ко мне попала, может помог кто?
- Известно как, - сказала Младшая, - шла-шла и попала.
Что-то щёлкнуло, свет мигнул, Яга ругнулась себе под нос и ещё поковырялась в панели. Гул, раздавшийся было от стен, утих.
- Не срослось, - сказала Яга, - если включу – точно погорим. Так говоришь, шла и шла? А кто дорогу тебе сказал?
- Дорогу все знают, - сказала Младшая, не зная уж как и намекнуть непутёвой Яге, что вопросы спрашивать сейчас не ко времени. От усталости и пережитого у Младшей в голове гудело и безо всяких правил; но и правила тоже не просто так ведь придумывали.
- И если я спрошу, кто все – ты не ответишь, - сказала Яга. – Ладно. Правильно ты сказала – утро вечера мудренее. Погоди, я за одеялами.

Одеял Яга принесла целую кипу, но были они тонкие, траченные гнилью и пропахшие плесенью. Младшая вздохнула, посмотрела зачарованно на пар, обмоталась поплотнее и постаралась уснуть. Трясло её, конечно, от холода, но куколка всё равно отцепилась с шеи, спустилась и легла у самого лица, погладила лапкой и заскрипела успокаивающе.

Яга сама разбудила Младшую и велела завтракать.
- Говоришь, службу сослужишь? – спросила она.
- Сослужу, - согласилась Младшая.
- Я, - сказал Яга, - сейчас уйду. Вернусь как свет погаснет. А ты смотри, без меня… - она осмотрелась, прищурилась недобро и закончила, - а ты, пожалуй, приберись тут. Смотри, чтобы всё чисто было.
Младшая осторожно кивнула. Пока всё выходило слишком просто.
- Только вот незадача, - сказала Яга, - печи-то у меня сломаны, мусор жечь негде, но ты же справишься?
- Справлюсь, - сказала Младшая. Сука всё таки была Яга. То есть понятно, что от неё ничего другого ждать не приходилось, что она только и ждала, как бы подловить Младшую и получить легальную причину замучать – но, блядь, серьёзно? Она правда ждала, что Младшая признается в своей беспомощности?
Не дождётся, тварь.
Хорошо хоть одежду вернула. Одежда воняла страшно, ведьмовским духом, но Младшая стерпела, может, в дому у Яги по-другому нельзя, чтобы та самая испорченная печка руку не откусила.
Стоило Яге забраться в свой доспех и усвистать на люльке, как куколка выползла из угла, в котором хоронилась, и принялась помогать. Ясное дело, без неё Младшая бы не справилась – на то и расчёт был. Ну, значит просчиталась Яга, что поделать. Сломанные печи подозрительно походили на сломанные нарочно, но и тут куколка справилась, воткнулась куда надо проводочками, пошустрила по каналам – и всё заработало, пламенем так и шарахнуло, Младшая еле успела захлопнуть заслонку.
Вернулась Яга нескоро, и всё время её отсутствия горящие головы на кольях там, внизу, светили ярко; вернувшись она тут же их погасила, и снова стало холодно и темно.
Младшей Яга ничего не сказала, только хмыкнула, оценив работу, и велела ужинать.
То же повторилось и ещё дважды – Младшая спала, укутавшись в гнилые одеяла, просыпалась, жевала сою, получала список дел на день, ждала, пока Яга уберётся, ждала, пока куколка сделает работу, ждала, пока Яга вернётся. Младшая знала, что три – волшебное число, и если у Яги ничего не замкнуло в алгоритме, на третье её возвращение что-то должно измениться. Если замкнуло – Младшая ждала бы до семи, что делать, если и это не сработает, она не придумала.
Придумывать и не пришлось. Вернувшись в третий раз Яга не стала гасить огни полностью, а только притушила их свет, и доспех снимать не стала, а позвала Младшую за собой в новую, невиданную раньше комнатушку, с одним единственным мониторчиком и кучей гудящих ящиков. В углу комнатушки Младшая увидела такой же ком одеял, как тот, который заменял ей самой постель. Воздух в комнатушке был холодный и спёртый, на полу стояли пустые контейнеры, и если в остальном доме Младшая по указанию Яги навела кой-какой порядок, то здесь было всё так же пыльно. Пыль была застарелая, слежавшаяся по углам. Младшая поняла, что попала в святую святых – тут-то сама Яга и жила.
- Иди-ка сюда, - сказала Яга и пощёлкала переключателями у монитора. Монитор засветился, по нему пошли полосы, потом появилось изображение – сама Младшая, метущая пол, и куколка, ковыряющаяся с автоклавом, который Яга велела починить днём раньше.
- Ну, - сказал Яга и посмотрела вопросительно.
Младшая почувствовала себя так, будто её облили ледяной водой. В горле всё сжалось, руки и ноги помертвели, кажется, даже волосы встали дыбом. Получается, Яга всё это время за ней следила. Получается, она, может, и не уходила никуда, и видела, что Младшая нарушила договор и сама ничего не делала. Расплата была неминуема.
- Смотри, - сказала Яга рассудительно, - я, конечно, не права, надо было тебя просто спросить, но ты бы не ответила. И сразу я не была уверена, хотя шрамы у тебя конечно ого. Так что извини. Модуль у тебя, конечно, замечательный, и сама ты его собрать не могла, так что давай-ка ты мне скажешь, где его взяла по-хорошему.
Только поджившая рана на лбу у Младшей, казалось, снова закровоточила.
- Я и сама могу посмотреть, - усталым голосом сказала Яга. – Дай сюда, гляну номер отсека.
Младшая отступила на шаг.
- У меня сервоброня, - сказала Яга. – Я не хочу делать тебе больно, правда. Я просто хочу помочь. Господи, да скажи ты хоть слово.
Младшая отступила ещё на шаг и комнатка закончилась. Яга вздохнула, протянула страшную бронированную лапу и взяла Младшую за плечо, а второй рукой, уже тонкой, настоящей, принялась шарить по спине.
Младшая и не поняла, что случилось, почувствовала только ожог, а Яга уже загорелась. Куколка вскарабкалась по горящей Яге, втыкая щупы то туда, то сюда и вереща, Младшая прикрыла глаза, защищаясь от искр, Яга заорала и свалилась в сторону, дёргаясь. Куколка крякнула и выдрала лапками что-то из спины доспеха, Ягу тут же скрючило вдвое и заорала она пуще прежнего.
- Идём, - сказала Младшая, по стеночке отходя, - идём быстро.
Куколка скрипнула понимающе, подскакала и полезла на привычное место под волосами, воткнулась коготочками в разъёмы, заурчала сыто. Младшую повело, даже привычной боли оказалось сейчас чересчур, но выбираться всё равно надо было.
Люлька, к счастью, на Ягу забита не была и куколка с управлением справилась. Пока Младшая выламывала из гнезда один из светящихся шаров – ох, как же он жёгся! – Яга продолжала вопить наверху, прерывисто, яростно. Младшая сомневалась, что огонь мерзкую тварь добьёт, но хоть затормозить-то должен.
С люлькой не пришлось карабкаться по стене, и Младшая быстро добралась до нужного канала. Люльку куколка замкнула, как до того доспех Яги, и Младшей на секундочку стало жалко – пропадает добро, но было не до того.
Ох и тяжело было ползти по каналу! Шар жёгся сквозь тряпьё и сочился какой-то отравой, бил по коленям, подвешенный спереди, и цеплялся за выщерблены, закинутый за спину. У младшей не было времени заматывать руки и ноги, так что скоро и колени и ладони она содрала в кровь; на кровь липла ржавая шелуха, от ужаса кружилась голова, канал, казалось, проседает и раскачивается от каждого движения; и самое страшное – шум за спиной, словно что-то ломится следом.
- Спасай, миленькая, - одними губами шепнула Младшая, и куколка отцепилась и поскрипела туда, где шумело. Младшая не посмела озирнуться, только дрогнула, когда за спиной грохнуло и на голову сыпануло трухой. Поползла дальше, оставляя за собой кровавые следы.

С их конца канал открывался в полу, надо было хитро подлезть, изогнувшись, и Младшей даже показалось сначала, что она застряла и не выберется; потом она поняла про шар и, вернувшись обратно в горизонтальное колено канала, отцепила поклажу, вылезал сама и вытащила за тряпьё.
Куколки больше не было, что делать дальше – оставалась непонятным, как попасть к сёстрам и Матушке без защиты – загадка. Аварийные лампы еле горели, больше окрашивая стены красным, чем освещая, самое время для крыс. Шар тоже еле светил, хоть и оставался горячим. Диво, что не прожёг тряпицу, в которую Младшая его обернула. Жижа из него сочиться вроде перестала, но вонял он по-прежнему.
За стенами зашуршало, затопотали лапки. Совсем как куколка, да только не она.
Я, подумала Младшая, справилась с Ягой, а сейчас меня сожрут крысы. Просто вот замечательно.
Самая наглая крыса завыла рядом, захохотала издевательски, забулькала, призывая товарок. Младшая шаг за шагом кралась по коридору, держась строго центра – в таком свете поди разбери, где на стене тень, а где открытый крысиный лаз. По сторонам клокотали и хихикали, подбираясь всё ближе. Была у крыс такая мерзкая манера – сначала запугать, загнать, а уж потом нападать. Главное было – не бежать, побежишь – тут же кинутся. Младшая раз побежала – до сих пор шрам на пузе, так тогда куколка отбила, а теперь…первая осмелевшая крыса вынырнула из стены и попыталась ухватить Младшую за платье, промахнулась, чиркнула когтями в воздухе, и тут же втянулась обратно. Залопотали интенсивнее, завизжали; может, подумала Младшая, неудачницу сейчас свои же порвут, а пока рвать будут, она как раз успеет. Во рту было кисло, не то от страха, не то от вони, источаемой шаром.
Крысам запах тоже не нравился, клекотание их и бульканье стало сердитым, они то и дело высовывали лапы и слепые морды, тянулись к младшей – и тут же отдёргивались, как обожженные. От жадности они сходили с ума, за стенами не просто шумело, казалось, что стены прогибаются под весом набившихся за ними крыс, младшей даже показалось, что слева трещина вот-вот разойдётся, так стена угрожающе скрипела; однако вот она шла, и никто её не тронул, а выход из кухни уже стал виден.
Из под стола, вереща, выскочила крупная белёсая крыса, и Младшая, не думая, махнула на неё шаром – крыса тут же убралась в сторону. Прятаться не стала, замерла в сторонке, припав к полу и скрежеща зубами.
Младшая неожиданно и неуместно развеселилась. Так тебе, твари. Вот, вот на кого похожа была Яга, только сейчас поняла – на большую тощую крысу, только что с зенками. Раньше неясно было, потому что никогда в жизни Младшая не видела, чтобы крыса просто сидела спокойно. Даже шкура крысиная, висевшая клочьями, походила на рубище, которое Яга носила под доспех.
- Ааа, - торжествующе крикнула Младшая, и ещё махнула на крысу шаром. Крыса рявкнула, но шарахнулась испуганно. Так вот, что за чудо Младшая несёт домой! Не просто свет – оружие, которое поможет им вернуть власть над домом! Значит, всё не зря!
И тут шар заговорил.

- В системе Лукасовых аккумуляторов, - сказал шар спокойным женским голосом, чем-то похожим на голос настоящей Матушки, - обнаружена критическая нестабильность. Настоятельно рекомендуется восстановление связей во избежание нежелательной термической реакции. Обратитесь к техническому персоналу отсека. Для работы с Лукасовым аккумулятором класса вэ пять обязателен допуск по форме двадцать дробь и.
Младшая запнулась было от неожиданности, но быстро вернула себе контроль над телом. Она понятия не имела, кто такой Лукас и почему аккумулятор считает себя его, а не Яги – впрочем, ничего удивительного, раз Младшая украла свет, почему Яга не могла – но возвращать точно ничего не собиралась.
- В системе, - занудел шар, - Лукасовых…
- Замолкни, - шикнула Младшая, - не обеднеет твой Лукас.
- …критическая нестабильность, - сказал шар не вняв. – Во избежание…
Крысы все как одна вдруг завыли и невидимой, но почти осязаемой волной хлынули к входному отверстию канала, туда, откуда Младшая пришла. Младшая плотнее укутала шар, стараясь не замечать дымок от тряпок, и припустила – теперь можно было бежать.
Двери кухни она за собой захлопнула, но если ни взрыв, ни крысы Ягу остановить не смогли, оставалось последнее, крайнее средство. Затопить отсек было непросто, да и доступа к кухне не будет чёрт знает сколько, но предыдущая Матушка постаралась, чтобы это было возможно, подвела нужные трубы. Тогда они ещё надеялись, что вода поможет от крыс – напрасно надеялись, те всегда успевали убраться, но теперь то у них было кое-что получше. Избавиться бы только от поганой ведьмы.
Младшая намертво закрыла за собой дверь и набрала на пульте нужную комбинацию. Загудели насосы, заревел поток, а потом в кухне стало тихо и покойно.

В жилых помещениях было посветлее, может сработали спицы и иглы, может Младшей просто так показалось от облегчения. Как бы то ни было, что бы ей не пришлось пережить – вот она, на месте, добралась, выполнила миссию.
Младшая только сейчас поняла, как устала, и как дрожат у неё ноги. Кое-как она сделала шаг, потом ещё один к горницам, уже слыша перестук и посвист сестринских инструментов.
- Эй, - сказала она, - я тут.
Стук остановился, из горницы показалась Матушка. Руки она держала перед собой, вытянутыми, готовая и принять подношение и оттолкнуть – по ситуации.
- Покажи, - сказала Матушка, и Младшая протянула шар, тут же разматывая его от тлеющих тряпиц и обжигая руки.
Матушка качнулась вперёд всем телом, ухватила шар и застыла, оценивая. Младшая нетерпеливо переступала с ноги на ногу, но вмешаться боялась. У Матушки внутри пощёлкивали датчики, глаза её сверкали загадочно, выглядела она даже более грозно, чем обычно. За спиной у Матушки сестры снова застучали, возобновили работу. Младшая беспокойно почесалась и попыталась заглянуть Матушке через плечо; Матушка плавно, в одно движение, перетекла в сторону, заслоняя от Младшей вход.
- Пусти, - жалобно попросила Младшая, - пусти, Матушка, родненькая. Истомилась я.
Матушка тихонько, надсадно загудела от напряжения, по плечам её побежали искры. В горнице зашумело, задребезжало, дважды глухо стукнуло, как два тяжёлых шага, покатилась что-то по полу. Заволновавшаяся Младшая попыталась нырнуть Матушке под руку, но та снова не пустила, скрючилась, почти касаясь лицом пола и гудя, распрямилась вдруг и метнулась в горницу. Младшая рванулась следом, поражённая жуткой догадкой.
- Что это такое? – спросила Яга, указывая на сестёр Младшей рукой, в которой зажимала что-то чёрное. На Яге не было её брони, одежда порвалась и обуглилась, на лице синяки и царапины. Выглядела она всё равно страшно - ещё страшнее, пожалуй, чем раньше. – Что это? Где люди?
За спиной у Яги из стены была выбита панель, проход уходил куда-то в технические каналы, а самой панелью прихлопнуло Старшую. Придавленная Старшая, скребя по полу рукой и головой, тщилась подползти ближе к Яге, внутри у неё при этом что-то ухало. Средняя словно и не видела, что происходит, спицы у неё в руках мелькали как ни в чём не бывало. Младшая, ослеплённая ужасом, не сразу и заметила две омерзительные дыры – одну в виске Старшей, вторую – в стене у самой головы Средней, как раз там, куда уходил коммуникационный кабель.
Младшая взвизгнула и потянулась к сестрам, но Матушка опередила её, и всё так же рассыпаясь искрами метнулась, закрывая собой Старшую и Среднюю от Яги и её страшной чёрной руки.
И, как поняла вдруг Младшая, от неё. От Младшей.
Яга нахмурилась и подняла руки, медленно отступила. Матушка качнулась из стороны в сторону, сыпанула искрами.
- Пойдём, - сказала Яга, не глядя на Младшую, но обращаясь к ней, - давай скорее, тут скоро всё рванёт, а она аккумулятор не отдаст, у неё программа слетела, ты же видишь, что она творит. Это же воспитатель, ты смотри, она думает, что эти образины – дети из садка. Она, небось, думает их накормить аккумулятором. Скажи-ка, тут много ещё таких?
- Это мои сёстры, - сказала Младшая, - а ты их…
- Ну конечно, сестры, - согласилась Яга, подобравшись к Младшей, схватив её за плечи, и утаскивая к выходу, пока Матушка так и осталась стоять, защищая своих дочерей. – А родители твои где? Кто тебя отдал воспитателю? Это она тебе друзей собрала, чтобы ты не скучала?
- Это мои сёстры! – крикнула Младшая и дёрнулась назад, но Яга держала крепко и не отпустила.
- Ладно, ладно, - сказала Яга, - сёстры так сестры, как скажешь. Ну-ка скажи мне ещё, где остальные? Где другие? Не такие, как они, такие, как ты? Ну-ка отвечай, ты же не хочешь, чтобы я обидела твоих сестёр.
Голос у Яги почему-то был такой, словно это её семью грозят убить, но в том, что угрозу она исполнит, сомневаться не приходилось. Младшая расплакалась.
- Слезами горю не поможешь, - неумолимо сказала Яга, - ну, отвечай.
Она вытащила Младшую в коридор между горницами и остановилась, то и дело поглядывая по сторонам, словно ждала нападения.
- Таких как я нет, - сказала Младшая, размазывая слёзы. Она окончательно отупела от ужаса и безнадёжности, дальнейшая борьба казалась ей бесполезной. Никто не придёт за ней, никто не спасёт, конечно Матушка будет спасать сестёр – если их, конечно, можно спасти. – Все взрослые.
- Господи, - сказала Яга, как показалось Младшей – с отвращением, - ну так веди к взрослым, ты что, глухая? Я тебе говорю, сейчас всё рванёт, идиотка, ты что, не понимаешь?

Взрослые сидели, как обычно, в столовой. Наверное, даже если бы Яга не лгала и им действительно что-то грозило бы – и тогда они не покинули бы любимое место. Правильно – в столовой ещё оставалось чуть света, а только Старшая и Средняя были доведены Матушкой до ума и способны были обеспечивать себя сами хоть толикой энергии, пусть им и пришлось пожертвовать многими другими функциями.
Наверное, если бы Младшая повзрослела, то была бы ещё удачнее. Может, даже смогла бы и сама вырабатывать свет и передвигаться. У Старшей была платформа, но тяги не хватало.
- Вот, - сказала Младшая, - вот все.
Яга плотнее сжала её плечо и что-то сказала, чего Младшая не поняла. Аллен, Младший из прошлого садка Матушки, повёл на звук безглазой головой и выпустил поисковой щуп. Аллен вышел удачным, Младшие всегда были самыми удачными, самыми отработанными в поколении; вот и Аллен получился почти идеально, так говорила Матушка, просто великолепно, все они гордились Алленом, только вот и маленькое его бронированное тело и прекрасная поисковая система были бесполезны без света. Как пустить его в каналы, если нечем кормить?
- Что за, - сказала Яга, жалобно. – Что это. У него лицо, почему у него лицо?
Младшая посмотрела на Тео, Среднего Аллена и подумала, что лицо у него, конечно, сползло, но Яга могла бы промолчать. У Тео во всяком случае нос не торчал кривым рубильником и не было бородавки на щеке.
Тео заскрипел шарнирами и потянулся к Яге. Яга, побледнев, вскинула чёрную руку, Младшая, очнувшись, заорала и повисла на этой руки, вцепившись и пытаясь прокусить плотный рукав.
Яга посмотрела на Младшую дикими глазами, но руку опустила.
- Они тебе ничего не сделали, - сказала Младшая. – Не трогай их, они тебе ничего не сделали, - она и сама понимала, что говорит это напрасно, и что Яга никогда не поймёт – сраное бездушное чудовище, но не могла остановиться. – Не смей их трогать.
- В системе Лукасовых аккумуляторов, - сказал Аллен, - обнаружена критическая нестабильность, - головной его щуп качнулся и он продолжил уже голосом Яги: - База, это база один, это база один, меня кто-нибудь слышит? Энергии нет, я здесь одна, оборудование неисправно, меня кто-нибудь слышит? – и совсем отчаянно: - Кто-нибудь остался?
- Пошли, - сказала Яга, с трудом выговаривая слова. – Пошли. Ты идёшь со мной.
Младшая снова заорала и начала выкручиваться, но Яга не слушала её и тащила по коридорам. Лицо у Яги было каменным и руки как из камня, и ей вовсе не нужен оказался доспех, чтобы унести Младшую от дома, от семьи, от всего, что было дорого её сердцу. И Младшая кричала и кричала, билась и билась, и Яга оттащила её по коридору к запертым дверям, которые раньше никогда не открывались, сколько Младшая здесь жила – но перед Ягой эти двери распахнулись и открыли ей свои тайны, и Яга нашла в потайной комнате сонное зелье и вколола его сопротивляющейся Младшей в шею, и тогда силы кричать и драться закончились. Всё закончилось.

Младшая проснулась и увидела над собой незнакомый потолок. Руки затекли, кажется, Младшая была привязана.
- А я говорила, - сказала Яга, - я говорила, что брать с собой в экспедицию детей – плохая идея. Единение семей! – она словно выплёвывала слова, словно с губ её капал яд. – Интеграция! Непрерывность! Преемственность поколений! Уникальное, мать его, детство вне действия башни! Твою мать, - она снова сказала что-то, чего Младшая не поняла. – Господи, если у нас такое, что, интересно, на поверхности? Куда я нас тащу, вообще? Есть мне куда нас вообще тащить? Под нами планета, которая, блядь, тороид. Как это вообще? Когда я лично поднималась, это была нормальная планета, что они тут, блядь, устроили?
Младшая отвернулась и посмотрела на стену. Ей не хотелось разговаривать. И тошнило после укола.
- Я не знаю, - сказала Яга, - сможет её семейка переварить аккумуляторы, или корабль взорвётся нахуй, мне всё равно. Там её оставлять было нельзя, господи, я загружу запись из той…что это было? Медотсек? У него было лицо, блядь, натянутое на приборную панель детское лицо, я лампочки видела вместо глаз.
Младшая шевельнулась. Оскорбление Тео что-то задело в ней.
- А, - сказала Яга, оборачиваясь, - очнулась. Конец записи. Привет. Не рвись, я тебя привязала, чтобы ты не упала.
- Ты меня сожрёшь? – спросила Младшая.
- Это вряд ли, - сказал Яга и подошла ближе. – Я тебя воспитаю. Если мы, конечно, долетим.
Младшая сжала зубы, чтобы снова не заплакать.
- Смотри, - сказала Яга, - смотри, что у меня есть? Помнишь, я говорила, что смогу найти тебя по номеру отсека на модуле? Ты меня, правда, пыталась убить, но кто старое помянет, зато твой модуль у меня и я нашла обходной путь по карте, когда ты меня залила. А я то всё думала, что с контуром, а это у кого-то руки не для скуки. Смотри!
Яга достала из сумки куколку. Младшая дёрнулась в своих путах, но тут же утихла, понимая, что это очередная жестокая насмешка.
- Я его, конечно, отключила, - сказала Яга. – Уж извини. Но, может, тебе с ним спокойнее будет. Если обещаешь себя хорошо вести, я тебя отвяжу.
Куколка лежала рядом с Младшей совсем тихая, ни единый диодик не вспыхнет, ни единый проводок не дрогнет. Младшая почувствовала, как её сердце разрывается от боли.
- Ну вот, - сказала Яга и отщёлкнула ремни. Постояла ещё, следя, чтобы Младшая ничего не выкинула. – Ну вот. Всё таки это твоя кукла, играй себе, пока я делом занята.
Младшая схватила куколку и прижалась к стене.
- …ладно, - сказала Яга, - я, если что, тут, - и вернулась к своему месту.
Младшая видела, что перед Ягой монитор, и что на мониторе движется что-то с огромной скоростью, и, наверное, ей бы стоило уделить этому больше внимания – но сейчас важнее было успеть, пока ведьма не смотрит.
- Миленькая, - шепнула Младшая, - родненькая.
Куколка лежала у неё в руках неподвижно.
- Ты моя хорошая, - шепнула Младшая, - ты потерпи.
Специально на такой случай у куколки был вшитый ножичек. Младшая споро разгрызла нитки и высвободила его; закусив губу, чтобы не выдать себя нечаянным вскриком, она чирканула себя по ладони и прижала порез куколке к лицу, поя, прикармливая.
Яга снова болтала сама с собой, картинки на экране меняли одна другую, от потери крови и усталости у Младшей мутилось в голове, а куколка всё пила, всё больше проливая. Младшей казалось, что они лежат в кровавой луже.
Но вот Младшая услышала тихонечкий скрип, словно маленькое колёсико провернулось. Яга не могла этого слышать, но вроде дёрнулась тревожно, и Младшая зажала куколку обеими руками, безмолвно умоляя быть потише, не выдавать их, и вроде из под пальцев ей мигнули согласно лампочкой.
- Ну, - сказала Яга, - автопилот я настроила, насколько это вообще возможно. Пора спать. Ты модуль - куклу свою с собой в капсулу возьмёшь? Бери, если тебе так спокойнее будет. Ты что, порезалась?
- Уже всё хорошо, - сказала Младшая.

@темы: говорливые пирожки

URL
Комментарии
2017-05-30 в 08:22 

Остроухая
Дип-психоз на последней стадии
черт, насколько же крутой рассказ, как глоток свежего воздуха - настоящая старая добрая фантастика; даже слов не могу подобрать, чтобы высказать, насколько я в восторге от него

2017-05-30 в 12:27 

Доктор Тыква, это круто!
Понятно, что у вас работа и гавнэ и все такое. Но я надеюсь, что когда-нибудь, может быть на пенсии, вы напишете кучу книг по этому миру с башнями, киборгами, оборотнями и прочим колоритом. И о бюрократии в адской канцелярии

2017-05-30 в 20:09 

Остроухая, Tshen, спасибо)

URL
   

населена роботами

главная